Патока Познания

***

Сидят на кромке льда,
важно, как господа,
крякают, гундосят,
хлеб просят.
Ходят как беременные
будущим перелётом
представители утиного племени,
плавают в пространстве безлёдном.
Крылами взмахивают,
хлеб проглатывают.
А когда стемнеет –
тихие звуки всплесков.
Пруд в декабре опустеет –
взлетит над перелеском.

               ***  
Вот и голые деревья,
говорят мне, что зима.
У природы, у царевны
бывшего тепла - нема.

Всё замерзнет, всё застынет.
Притворится, что совсем.
Но весна сугробы сдвинет,
словно римлян Вифлеем.

* * *

Снежно-легких и пушистых,
словно ворох серых листьев,
вверх подкидывает ветер
голубей.

И по кругу вьюгой правит,
и на пристань их направит
среди уток
и людей.

И смотреть на их вращение –
глаз моих обогащение
и простое уменьшение
скорбей.

И сухие крошки хлеба
вновь ответно кормят небо,
состоящее из туч
и голубей.

А ещё из крон деревьев,
а ещё из звёзд и веры,
а ещё из осени конца.

А ещё из цветогаммы,
а ещё из разных самых
восприятий Бога и венца.

Спасибо Вам, Солженицын,
за эту победу над Сталиным.
Ему б до сих пор молились
всем русским кремлевским стадом.

фото: berkovich-zametki.com
www.kp.r

* * *

Впал в смерть артист, и скорбь в оркестре.
Рок завладел его судьбой.
Вся медицина не на месте
на всей планете голубой.

Его везут спасать на скорой,
но врач от смерти не спасёт.
Спасёт лишь публика, которой
и после смерти он споёт.

Впал в смерть! Наш плач ему не в помощь.
Весь мир испытывает шок.
Мир смотрит мировую новость,
звучащую раскатисто в висок.

Давно врачи его лечили
от боли, для него родной,
и в результате получили
коктейль лекарства неземной.

Что ж, освещайте, он мучений
июньских выдержать не смог.
Впал в смерть наш планетарный гений.
В ответ планета впала в шок.

Кто убивал его все годы?
Боль за детей на всей Земле?
Страдающие Африки народы?
Наш разум, находящийся во мгле?

Душою чуткою артиста
он чувствовал любую боль.
Но, восхищая лунным твистом,
играл космическую роль.

Он был пришельцем одиноким
с неведомых других планет.
Где стариком не стать глубоким,
где зла и горя вовсе нет.

Мы верили желтушной прессе,
разочаровываясь в нём,
не зная, что на каждом стрессе
он жизнь теряет день за днём.

Он был благотворителем редчайшим,
своих он миллиардов не жалел.
Но миг настал, он выпил чашу,
и в мир иной душою улетел.

Его талант для всех недосягаем:
он в танце — электрический скелет.
Пусть, Майкл Джексон, нынче ты за краем,
ты был родной нам эти 20 лет.



Видеоролик - Svobodanews.ru

***

Чертят треугольники
утки.
Пруд осенний голенький,
чуткий.

Небеса белёсые
с серым.
Лапками как вёслами.
Север.

Берёзы апельсинные-
грязно.
Подкрылышки все синие,
праздно.

Отбывают клинами
в жарко.
Листья ковролинами
в парках.

Сеют хлеб прохожие
в воду.
Входят утки схожие
в моду.

Эллипсом над озером
кружат.
Отбывают осенью
к южным.

Подойдут прохожие
к броду.
Сеют крошки божие
в воду.

  
                   * * *    

Депардье посадил виноградник
в Краснодарской родной стороне.
Алкоголик Жерар, безобразник,
все мечты у него о вине.

Молодец этот русский Жерар!
Настоящий французский гусар!

Вырастает под солнцем "Мерло"
в Черноморском красивом краю.
У Жерара не горло - жерло:
он всю Францию выпил свою.

Молодец этот русский Жерар!
Настоящий французский гусар!

Вышел Вася, сантехник, в подъезд:
"Опупеть, я видал Депардье!"
Но не верит никто. "Вот те крест!
У него виноград на горе".

Молодец этот русский Жерар!
Настоящий французский гусар!

Синим вечером в баре сидел
человек на актёра похожий.
Бармен рядом за столик подсел:
"Вроде он. Но откуда?! Не может!"

Молодец этот русский Жерар!
Настоящий французский гусар!

И, поужинав мидиями,
он на берег вальяжно пошёл 
 - всю одежду возьми и сними - 
он Адамом в пучину вошёл. 

Молодец этот русский Жерар!
Настоящий французский гусар! 

А однажды фуникулёр
был задержан актёром на час.
Не вмещался в ту люльку актёр,
создал очередь местных масс.

Молодец этот русский Жерар!
Настоящий французский гусар!  

Резиденция спорта давно,
оглядевши горбатости гор,
ждёт Жерарово в гости вино,
что играет как мощный актёр!

Фото:  (http://rus.azattyq.org)

* * *

Сколько мне ещё осталось
лицезреть сей небосвод?
Солнце в небе расплескалось,
как по площади народ.

Почему я так далёко
от родимой стороны?
Почему мне одиноко
в освещении луны?

И о чём душа тоскует,
глядя в россыпь ярких звёзд?
Чем головушка рискует
по пути планетных верст?

Нет ни страха, ни покоя.
Веря в будущность свою,
состояние такое
я теперь в себе храню.

Ни к чему переживанья,
и тревоги ни к чему.
У живого мирозданья
свет обарывает тьму.

У живого мирозданья
ты жива, и я живой.
Нет ни зла, ни наказанья,
и всегда и всё живо.

* * *

За окном желтеющие кроны.
Стаи листьев точно махаоны.
Осень наступает удивлённо.
Осень принимают восхищённо.

За окном оранжевые кроны.
Листики как бабочки порхают.
Осень наступает удивлённо,
Восхищённо осень принимают.

Осень солнечные дни
дарит щедро, вперемежку,
с днями собственной родни,
что с деревьев рвут одежку. 

День спокойный, день тревожный,
хмурый день и ясный день.
День-потоп, день невозможный,
а наутро милый день.

Милый, жаркий, будто летний,
поотставший от своих,
Тут же кажется последний,
глянь ведёт с собой двоих.

А потом ещё неделю,
а потом ещё чуть-чуть.
Постепенно, еле-еле
дням прохладным дарит путь. 

Осень солнечные дни
дарит щедро без возврата,
Листьев яркие огни - 
вся природная зарплата. 

                      *  *  * 

Масштаб правителя написан на лице.
Но в телевизоре преувеличен сильно.
И честность спит давно на подлеце,
и нет пиара части его тыльной.

* * *

Грипп приходит без стука и занимает Ваш организм,
как постоялец номер в отеле.
Вам может не нравиться механизм,
но грипп не спрашивает чего Вы хотели.

Он начинает обживать Вашу голову,
глаза, ноздри, уши.
Руки уподоблятет свинцу и олову,
и делает рот суше.

Вы не можете спать, проснуться,
дойти до кухни, приготовить еды.
Вы можете разбить кофейное блюдце,
или яйца мимо сковороды.

Вы ненавидите спать днём,
но это мало интересует диван.
И Вы сутки лежите на нём,
как умирающий пеликан.

Начинает казаться, что легче не станет
теперь уже никогда.
Мысли о крематории, завещании,
вопросы: «Где же звезда?»

Та, под которой родился...
Куда же она там смотрит?!
И вдруг луч появился:
и килограммами сопли.

 

Я видел глобус Бехайма Мартина,
ХV век, ничего не найдено.
Когда на глобусе карта суши
была размером с ослиные уши,
когда к географическому открытию
моряк подходил по морскому наитию,
когда Христофор и Васко да Гама
ещё не доплыли до ИндоВьетнама,
когда астролябия заменяла спутник
и цифровой мегалокатор,
шли каравеллы – арфы и лютни,
по линии нотного стана – экватор.
Их мачты скрипели, 
их паруса пели.
Узнали те каравеллы,
что шар земной – карусели.
Их паруса надувал божок,
(на картах Птолемея – с головою мужчины).
А чтобы их  в море зной не сжег,
Мадонне молили свои кручины.
Представьте, что нынешний Шаттл «Колумб»
летит на Луну за пряностей тюком.
Представить такое сложнее, чем бум
португальских Ахавов и капитанов Крюков.
А бум был. БУМ! 
По материкам двум.
Открыты непреднамеренно 
Австралия и Америка.
Я изучаю пунктиры на карте:
Френсис Дрейк на финише,
Магеллан на старте.

 

репродукция гравюры: historic.ru

www.vokrugsveta.com

* * *

Что за князь такой над вече?
Смерда не блюдёт.
Удалим его далече,
русичей народ.

* * *

В парке деревья играют в осень.
Кронами, как кубиками Рубика.
Зима придёт игру заморозит
белилами из тюбика.

* * *

Лепите фараона
из пацана-юриста.
Вы опоздали ровно
на три тысячи триста.

Кто штангу предпочёл
зарядке интеллекта,
тот нынешний осёл
кремлёвского проекта.

У власти лишь одна
стеснительная тема:
признаться, что тупа.
И в этом вся проблема.

* * *

В тот вечер мы ходили на «Улисса».
Заманчивой была уже кулиса.
Мы ждали этот вечер целый год.
«Улисс» есть «Одиссей» плюс «Идиот».
Билеты надорвал нам контролёр.
Искателем металла сумки тёр
охранник, пропуская нас в тоннель,
что чувствует железо, как кобель.
Затем мы посетили гардероб
и сдали вещи, получили номерок.
Газету местную за тридесять рублей
купили, познакомилися с ней.
Путеводитель по спектаклю небольшой.
Потом мы осмотрелись хорошо.
Спустились вверх, поднялись вниз, и — на балкон.
В буфете мы увидели горгон:
на ценниках различных шоколадок,
так выглядит финансовый порядок.
Спектакль начинался ровно в пять.
Он длинный, как двуспальная кровать.
Мы сели на пятнадцатом ряду:
смотрели, как все зрители идут.
Как театр наполняется людской
сливающейся звуковой волной,
Я девушек разглядывал со спин.
Я думаю, что и не я один.
Потом настал магический момент
и свет исчез, как ловкий резидент.
И нам открылась первая глава:
Бык Маллиган весь в пене и словах.
Он оживлял собою Джойсов текст,
читаемый, как новогодний кекс.
Я рад был попаданию в «Мартелло».
Моя душа давно это хотела.
Кричали греки древние Талатта,
тем самым море приравняв к талантам.
Потом на сцену выпорхнул Дедал,
и публике игру свою отдал.
Он был великолепен как актёр,
мне сразу захотелось на повтор.
По сцене разливался нежный свет,
так выглядит никто — полупоэт.
По залу разбегался чудный звук,
полупоэт, полупоэта друг.
На сцене появился милый Блум,
он тут же симпатичен стал нам двум.
Я, как и он, когда-то почку покупал,
и мыло лишь лимонное искал.
Потом мы удалились на антракт...
Нет смысла пересказывать спектакль!

                * * *  
Акунин для меня – Майн Рид,
грузинский, русский и советский.
Его мой мозг боготворит,
перенося в период детский
воображения обзор,
где жив и Купер Фенимор.
Акунин для меня – Дюма,
советский, русский и грузинский.
Фандориным он свёл с ума
читателя, как крепким виски.
Акунин – это Эдгар По,
грузинский, русский и японский.
А также – Эдогар Рампо,
и Сименон, и Холмс эстонский.
Агата Кристи – тоже он,
таинственный detective клон.
И чтоб о нём не написали,
его до дыр уж зачитали.